Yolli

Часто задумывалась, чего же я боюсь. Всякие там мелочи, типа, боюсь позвонить незнакомому человеку, не в счет. И вот вдруг поняла...
Сегодня всё утро я подрабатывала на полставки сливным бочком для негатива сотрудницы, вместо которой в кабинете номер 23 теперь буду обитать я. Почему на полставки? Ну потому что, честно говоря, я не очень внимательно слушала, что она говорила. Больше всех досталось Самому Главному, ну и мне за компанию. Что молодая, здоровая, что нет у меня детей, кредита... Она стращала меня предстоящими трудностями, убеждала, что Главный на самом-то деле волк в авечьей шкуре, что буду каждый год трястись и молиться, чтобы контракт продлили. Мерзко было. Я сочувствовала, кивала. А сама думала: "Не дай Бог, стать к 43 годам такой же тёткой, вокруг которой мир полон зла, которая давно не верит в лучшее..." Я все понимаю, дети, ответсвенность... Но... Сложно. Не хочу так жить.
И обидно было за Главного. Может, у меня на его счет иллюзии, может, я сама буду также говорить через некоторое время, но мой опыт общения с ним совсем другой. И хотелось ей возразить, но я молчала. Она не слышала даже ответов. Словом, залила меня своей злобой. Вот сижу перевариваю.

Вчера в переходе при ст. метро Якуба Коласа видела малыша лет 2-3, который ласково тёрся щекой об изображение льва Алекса из "Мадагаскара". Плакат висел в нижнем ряду таких же реклам на стене у киоска с дисками.
Сегодня напротив меня в вагоне сидели бабушка с внучкой лет 9. На бабушке была замшевая черная шляпа в мужском стиле, цветной полосатый шарфик, куртка болотного цвета, черные джинсы и ботинки на небольшой платформе. Внучка обхватив её за руку, прижималась к бабушкиному плечу и радостно жмурила глаза. Удивительное рядом!

Я уже не раз обращалась к проблеме выбора. Но вот беда-беда, огорченье, – думала я, - что же мне выбрать, чего ж я хочу? Была зима, падал прошлогодний снег. Сидя у окошечка по улице Окоповой в Варшаве, я размышляла: чем бы мне заняться таким интересным, захватывающим, перспективным… Жизнь вертелась колесом, и вот бац! я влюбилась. Да ещё как! Уму не постижимо просто. И был март, и литературно-эписталярный запой, и был апрель да разговоры по скайпу до трёх ночи, потом Италия, первые горькие разочарования, опять муть-верть-круговерть. Сменялись государства, столицы, я то писала, то рисовала, то страдала над рефератами. Мы расставались, мирились, опять сходились. И это всё на фоне бесконечных вокзалов, аэропортов, чемоданов, паспортов… Казалось, не будет этому предела. Закончился июнь, я прилетела из Германии. Пожалуй, всё! Я еще посещу братскую Украину, и мы снова успеем сойтись, но это будет уже другая история. Конец конца не интересен, всегда наполнен полу драматическим пафосом, ненужными обидами и словами. На протяжении всего этого периода розовые сопли влюблённости не поработили полностью моё сознание. Мозг судорожно думал и искал ответы на главный вопрос: не просто быть или не быть, а кем быть? Мама в детстве называла меня обезьянкой за манеру подражать окружающим. Сейчас я четко понимаю, тогда мне нужен был образец, идеал, на который можно было ориентироваться в дебрях своих сомнений. Он заканчивал журфак и работал на радио. И что мы имеем сейчас? Я работаю в газете и… Вообще я хотела написать про свои эксперименты с радио. Но раз уж я ушла в сторону, то продолжим. В наследство от этих отношений мне досталась симпатия к Ляписам и искренняя привязанность к Джеймсу Бланту. Причем, последний оказался удивительно созвучен моему сердцу и из категории «Его любимый певец» переехал в топ-десятку моих исполнителей. «Жар-Птушка» и Стокгольм, стоящие в одном ассоциативном ряду со всем вышеперечисленным наследством от отношений, заслуживают отдельного рассказа, потому здесь ограничимся лишь их упоминанием. В сентябрь я вступила, казалось бы, с четким пониманием своих желаний: 1. Забить на личную жизнь (единственная вещь не подвластная моему сознанию); 2. Работать в газете (продолжить и развить); 3. Окончить курсы радио-ди-джеев и найти работу по специальности (хотелось жить интересно, доказать себе, что я могу и… ну чего там греха таить: вот представляете, приходит Он на работу, а тут по коридору Я, новая звезда радиоэфира, плыву вся такая модная!) Что было главной двигающей силой в моем радийном эксперименте доподлинно не известно, я склоняюсь к сумме перечисленных в скобках факторов. Дубль первый с радио «Культура» потерпел полное фиаско. Меня даже не стали вежливо слушать. Из чего я сделала однозначный вывод: с государственным вещанием лучше не связываться. Может, на деле они и не плохи, но на первый взгляд попадание в официальную хронику периода «застоя» не могло воодушевлять. Почесав тыковку, я с левого фланга переметнулась на ультраправый. Действуя по принципу «Не откладывай на завтра то, что отложил вчера на сегодня», в студию одного из самых рейтинговых Интернет-радио я пришла в пол-одиннадцатого вечера. Мне коротенько на пальцах объяснили, что я неудачница, но это можно исправить. Посадили к микрофону, дали наушники. Мозговым штурмом с часу до двух ночи мы записали джингл. Потом меня подвезли домой, и я обещала через пару деньков выйти на связь. Утром проснулась с дерьмовым настроением. Анализ + размышления = вывод: я как подросток противлюсь и клеймлю призрением академическую среду, являясь, по сути, её плотью от плоти. Мне сложно с незнакомыми людьми старше меня перейти сразу же на ты. Я не выношу пошлых шуток, нарочитого сленга типа «жжешь» и «красавчег». Я научилась от этого абстрагироваться, пропускать мимо ушей, не боятся и не осуждать. Но это всё противоречит моей глубинной сути. В итоге, разобравшись в себе, на связь я не вышла. Признавшись в отсутствии фанатичной любви к современной музыке, поставила сама себе диагноз: для этого радио я – не формат. А посему эксперимент «Радиоэфир» я решила прекратить. Но только сердце замирало от воспоминания о студийных микрофоне и наушниках…
На работу в газету я попала случайно под влиянием привычной цепочки «знакомые-знакомых». Хотелось быть деятельным журналистом, бегать на пресс-конференции, брать интервью. Мне досталась рубрика и блок история-краеведение. Поначалу, я приуныла. Время шло, статей выходило всё больше. Я втягивалась, начинала любить свою редакцию. И вот у нашего самого-самого главного открывалась фотовыставка. Я как раз крутилась у редактора и получила личное приглашение посетить открытие. Ясно, что не пойти, я не могла. И вот торжественная часть: все именитые, маститые и заслуженные рассказывают по очереди о том, что наш самый-самый главный стоит в одном ряду с ними. И вы не представляете, я краснела и смущалась вместе с ним, и гордилась, и восхищалась! Потому что он и вправду молодец! И не столько из-за того, что в конце лета по доброте своей душевной решил дать шанс какой-то козявке без опыта работы. А потому, что он создал целый мир своего издательства, его дух, собрал людей и вдохнул во всё это жизнь! И сердце этого мира бьётся на одной частоте с моим. Я готова работать больше, писать лучше и стараться! Ничто здесь не идет в разрез с моим пониманием мира и порядка вещей. Осознав, стала ценить еще больше свою удачливость и судьбу! Пафосно, но искренне.
Итак, выводы, сложно отделить истинные желание от ложных. Это требует предельной искренности с самим собой. Не всё то золото, что блестит – блестит для тебя. Важно найти не идеальное место работы, а своё. И так во всём. Повторюсь: жизнь – это всего лишь опыт.

Ты любишь курить? Я очень. И потому делаю это крайне редко. Я обожаю, когда этот никотиновый яд разливается по телу, слегка дурманит разум, дарит освобождение от боли в плечах и проясняет мысли. Делает меня немного распущенной и притягательной для чужих мелочных завистливых взглядов. Моя улыбка становиться чуть более хитрой, а шутки насмешливее.
А еще я люблю играть. Играть в жизнь. Страшно, когда все серьезно, когда все по-настоящему и навсегда. Но игра неинтересна, если она выдумка от начала до конца. Мои игры – это осколки реальности, припудренные фантазиями и впечатлениями от вечернего заката. Вкус мятной жвачки и мартини с водкой. Намеки, взгляды, улыбки и ужимки.
Я люблю ехать утром в автобусе и улыбаться, хитро и довольно прищурившись. Кто-то раздраженно отворачивается. А мне нравиться все: сегодняшнее серое утро, этот угрюмый автобус, не выспавшиеся люди. И порой кажется, что солнце светит, где-то прямо за моим плечом.

В каких же все-таки муках рождается личность.

Еще чуть-чуть и вместе с миллиардами населения земли шагну в сентябрь. Осень - время надежд на согревающую душу теплую компанию друзей, с которой будет не страшно заглянуть в зиму. А там и до Нового года недалеко...

Мир вокруг опять перестраивал пространственно-временные рамки. Два часа казались вечностью, а вчерашние события прошлогодними. Город, то стягивался до одной точки, то разливался широтой проспектов и бесконечным запутанным узлом подземных переходов и туннелей метро. Прошлые трагедии, казавшиеся вечными, превратились в воздушные шарики и улетели в небо. И ты может и рад почувствовать шекспировский драмотизм настоящего, да вот только на 100% знаешь: это тоже пройдет.
И жизнь пройдет, и смерть - "всего лишь задуванье лампады, когда настал час рассвета". И уже думается, да, Бог с ней бы той - Северной Кореей. Пусть раскидает свои ядерные бомбы и придет обещанный идейцами майя конец пятого солнца. Не жалко.

Во всей этой жизненной мути-круговерти архиважно не потерять из виду главное. Цель, образ, смысл.
А жизнь - это всего лишь опыт.

Все зависит лишь от удерживаемых образов. Самого себя, окружающих людей, отношения к тебе и миру. Реальность на самом-то деле - это окружность 360 градусов. А мы нашим мозгом, сознанием, мировоззрением сужаем ее до 5-8 градусов. Всегда рядом есть любящие/ненавидящие/равнодушные. В разные периоды в разных пропорциях, но все же есть. И можно сконцентрировать внимание на одном равнодушном и биться головой о стену с мыслью: "Никто меня не любит", не замечая при этом тех, кто держит тебя за руку, подкладывает подушку к долбимой твоей головкой стене. Может быть наооборот - все вокруг терпеть не могут, а есть один единственный человек, для которого ты - целый мир, и тогда все песни мира поются только для тебя. Так что же выходит? Нет никакой объективной реальности. Есть детальки конструктора, из которого мы собираем свой мир.

Я живу с нелюбимым человеком - мной. Периодами у нас перемирия. Иногда мы противны друг другу до отвращения. И разойтись нельзя. От себя уж точно не убежишь и дверь перед носом не захлопнешь. И сила убеждения окружающих не помогает. Я не знаю как эту проблему решить. Но все же как-то надо это сделать.

Началась очередная сезонная миграция зайца. Как приливы-отливы зависят от фаз Луны, так и его возвращение или уход видимо тоже непосредственно связано с этим явлением. Может начать вести статистические записи, а после защитить дисертацию по данной тематике?

Знаете, а жизнь в Минске может быть очень даже приятной)))))

Я вновь стояла на клетке "финиш-старт". Я раскрутила колесо своей фортуны до максимума, но мои вечные сомнения использовали инерцию на разрушение. Судьба выкинула зеро. Сил жить в Минске не было, возвращаться в Варшаву врочем тоже. Оставался третий выход. И на этот раз наиболее реалистичный был через окно. Я тихо мечтала, чтобы мой самолет не долетел до Дортмунда. Безумно жаль было еще 200 пассажиров, которые никак не были связаны с моими маленькими трагедеями, но избавится от этой спасительной мысли не могла. И только одна смс ни о чем заставила улыбнуться. Зиявшая пустота внутри заполнилась спокойствием. Не думалось, что все будет хорошо, что вообще что-то будет. Просто "если тебя нет, то и меня нет". Ты есть. Значит и я тоже теперь буду.
Утром, собирая миллионный чемондан в своей жизни, я почувствовала как по моей ноге кто-то ползет. Маленький светлый паучок. Я попыталась снять его, но он, накинув паутинку на мои пальцы, стал быстро подниматься к руке. Вселенная обещала хорошие новости и счастье. Она напоминала, что ни о ком не забыла, и согревала заботой.
Меня ждали очередные вокзалы. Минск-Вильнюс-Варшава-Познань-Дортмунд. Поездка с открытым маршрутом и датой.

Я не знаю, в какой момент все стало сыпаться. То ли во время поездки по Италии, то ли до нее. То ли карточный домик был обречен, ибо стоял на фундаменте моих иллюзий. Но я точно знаю, когда моя варшавская жизнь достигла апогея своей идеальности. Конец марта. Я готовилась к переезду, по ночам строчила рассказы про Наташу, днем неслась со всех ног в Интернет, появилась работа, люди вокруг казались друзьями на века. Я приходила в академию, мы собирались шумной веселой толпой, могли часами сидеть в кафе на верхнем этаже, смеялись, пили кофе, курили, опять смеялись. Потом я порывалась сбежать в компьютерный класс, все с воплями: «Мы ее теряем!» хватали за руки, не пускали, я отбивалась, снова смеялись. Мы планировали поездку, паковали вещи. Я писала письма, писала, писала…
Воспоминания словно песчинки просачиваются сквозь пальцы. Ничего не осталось. Обиды, недопонимания, претензии. И вот вчерашние друзья теперь лишь знакомые. И в бар они пойдут уже без тебя, и даже, приходя в квартиру, станут запираться в соседней комнате, чтобы отметить хорошо проведенный день. Станут шептаться на кухне из-за того, что ты взяла для жарки их подсолнечное масло, или майонез из холодильника. Но всё верно. Ведь я вела себя подобным образом с другими людьми. Бессмысленно обижаться. Остается только поражаться хрупкости нашего бытия.
Дома меня все равно ждут и любят. Дома меня гладят по головке, подсовывают конфеты. Таня утром, прежде чем уйти на работу, непременно оставит наказ о месторасположении продуктов в холодильнике и даже не вспомнит, что я не внесла в их приобретение никакого вклада. Лёва обязательно постучит в аську и спросит, как продвигается написание реферата. Возможно и сейчас это лишь моя сентиментальность. Возможно, это тоже рассыплется под натиском будней. Но я не верю. Исчезает иллюзия, за которой встает реальность. И порой она не так уж и сурова!

Когда я с головой погружаюсь в работу, со мной начинают происходить разные забавные истории. Это все от того, что мое внимание полностью сосредоточено на чем-то отвлеченном от жизни.
Поставила жарить рыбные палочки и пошла в комнату дописывать реферат. По мимо мыслей о судьбах русской философской элиты периода революции ко мне таки продралась в мозг тревожное сообщение сознания: хм, что-то на сковородке скворчит очень активно. Но со отнестись с идеей о том, что это МОЯ сковородка, поставленная МНОЙ, и это Я на ней что-то жарю так и не успела. Поскольку ее успешно на лету сбили размышления о творчестве Ильина. Через минут 20, после долгой и упорной борьбы, мозг вяло выдал: кажется твой обед горит...
Перекусив угольками и пописав реферат еще часа этак три, я решила сходить за водой. В наше продвинутое время никто уже не пьет воду из-под крана, даже кипяченую. Возле моего дома имеется что-то типа улучшенного варианта советской колонки, откуда жители близлежащих жилищ берут воду для приготовления пищи. И вот я, натянув джинсы, клетчатую рубашку и кеды тоже отправилась в паломничество за вкусной и здоровой аквой. По дороге назад, когда я, уже радостно улыбаясь, тянула полный 5-литровик, из-за угла вылез какой-то фотограф и щелкнул меня. Следует заметить, что мне на встречу шел дедуля с такой же тарой только пустой. Рассказывая дома Полине про сие мелкое проишествие, я предположила, что скорей всего завтра в газете выборчей выйдет огромная статья посвященная трудностям выживания в мегаполисе с моей фотографией на первой полосе. А потом Гуччи решит выпустить экологически ориентированную линию одежды и меня непременно позовут ее рекламировать и тогда можно будет уже не беспокоиться о своей финансовом благополучии...
Ладно, хватить бредить, пойду дальше делом заниматься!

Чужие негативные чувства, эмоции часто проникают в нас, провоцируют, находят в нашем сознании брешь, страх, и питаясь им, начинают властвовать над нами. Мы только недоумеваем: почему я только что был спокоен и безмятежен, а с приходом этого человека стал агрессивен и резок в выражениях? И, конечно же, направляем свою злость на предполагаемый раздражающий фактор, вспоминаем старые обиды, создаем новые. Если нет возможности перекинуть мячик претензий тому, кто принес его, то, стремясь избавиться от захлестнувшего негатива, набрасываемся на кого-то другого, более слабого. В итоге, круг людей с испорченным настроением растет.
Что же делать? Как разорвать цепь? Книжная истина, легкая для понимания, но чрезвычайно трудная в исполнении – превратить растущую в себе агрессию в позитив, радость, любовь. Сложно, но возможно. Однако сперва необходимо узнать эмоцию, понять, что она привнесена извне, отстраниться. Так можно добиться, хотя бы минимального контроля над процессом. Важно еще понимать, что человек, вызвавший в нас агрессию, раздражение, не виноват в этом. Он такая же жертва, как и мы. Он либо накопил в себе негатив (через разочарования, обиды, несбывшиеся надежды), либо вобрал его от кого-то другого (от пьяного на улице, злобной тетки в автобусе и пр.) Но если бы в нас не было подавленной агрессии, такого же накапливаемого негатива, то принесенной чужой эмоции попросту не за что было бы зацепиться. Потому не будем винить кого-то, возьмем ответственность за происходящие на себя и остановим падающие домино обид. Это нам под силу! Мы же все-таки существа разумные!

Вернувшись из Италии, я наивно полагала, что на ближайшие полгода в этой повести-саге о моих дорожных безумиях, я поставлю жирную точку. И никуда дальше исторической родины уже не поеду. Но нет. Побыла я дома полторы недельки, и по возвращении в Варшаву поняла, что мое сердце жаждет новых впечатлений. И как говорится, кто ищет, тот найдет. Через неделю очередной самолет. На этот раз на север. Нас ждет(так и хочется написать заснеженный) Стокгольм.

Странная штука любовь… То ее нет, то она есть, то сопли розоватого оттенка, то слезы. То готов на люстре качаться, захлебываясь от восторга, то усталым спокойно-равнодушным голосом говоришь: "Так я не поняла, ты хочешь, чтобы я приехала или нет?.."
...10 дней в Италии. Устала как собака. Казалось, я уже не увижу этот аэропорт в Пыжовицах, а паду блаженным трупом где-то между Миланом и Венецией. А сейчас, рассматривая фотографии, думаю: Как же там было хорошо!

Время лечит от пустых понтов. И гасит миражи успеха. Мне уже точно не стать Марлоном Брандо, Игги Попом и Фрэнком Миллером. Зато я научился этого не бояться. Потому что куда интересней отработать по полной свое тут – и лечь отработанным материалом в фундамент завтрашней страны. Которая ближе, чем нам может показаться.
Максим Жбанков

- Света! – накинулась на меня разъяренная Юля. – Ты хоть что-нибудь пишешь, кроме писем вконтакте? Ты хоть что-нибудь учишь? Когда ты в последний раз сделала публикацию?
- Ну, вот вчера стишок написала. А если честно… Мммм, кажется в 2006 году была последняя публикация. А что? Я понимаю, моя праздность и безделье могут раздражать. И вы все вместе спляшите джигу на моих похоронах, когда я погибну под завалом собственных долгов, невыполненных работ и ненаписанных статей. Но мне это не интересно. И я не знаю, что с этим сделать. Я не ученый и давно это поняла. Худо-бедно гребу на своем плотике из стипендиальных денежек, куда, зачем… Пользуюсь своим обаянием, клянусь очередной комиссии, что буду учиться. И они мне верят. Потому что в те краткие минуты, я и сама в это верю. Потом ухожу в очередной кризис. Лечусь бездельем, от окружающих прикрываюсь новомодным словом «депрессия». Оборачиваюсь в сторону дома, и понимаю, что не приживусь вновь в том мире, где каждый должен быть винтиком и гаечкой, знающим свое место в заведенном механизме государственной машины. А здесь я никто. Могу носить полосатые гольфы и фиолетовые очки, платье в зеленую клетку и пестрый шарф. Выглядеть при этом как чучело и никому не будет до этого дела. Улыбаться окружающим, и иногда они будут отвечать мне тем же.
Когда-то я вывела теорию граблей. Мне кажется, что люди в моей стране однажды проглотили грабли. Сей садово-огородный инструмент стал на место позвоночника, а зубья заменили челюсть. Потому все смотрят только прямо и никогда не улыбаются. Они натянуты как струны: проглоченные давным давно грабли не позволяют расслабиться. И у меня были грабли. Только я их чувствовала, они зудели под кожей, были поводком и ошейником одновременно. Тогда я стала принимать каждый день по столовой ложке свободы. А потом уже не могла остановиться и пила ее стаканами и литрами. Свобода разливалась по моим венам, всасывалась в кровь и растворяла мои грабли, сантиметр за сантиметром. И вот я уже изгой. Меня не подтянуть на веревке страха, не впаять в тикающий механизм общества. Я – брак на этом производстве. Мне можно только пожелать сдохнуть под забором. Но я сбежала. Сбежала раньше, чем мое начальство догадалось, что граблей-то уже нет. И вот я здесь. Теперь мой дом - Интернет. А ощущение реальности наступает только в моменты непродолжительного пребывания в Беларуси. Ведь я - кровь от крови и плоть от плоти своей земли. Она зовет по ночам, посылает во сны свои синие озера, запах сосновых лесов и миражи моей ранней юности. И там «…Сафія плыве над Дзвіною нібы карабель”, и Менск “будзе мовай твоёю з табой гаварць”. А я буду говорить здесь по-русски, чтобы дистанцироваться от всех этих молодых оппозиционеров, от всей этой громкокричащей стаи эмигрантов-националистов. Но однажды я возьму и нарисую свою Беларусь, вспомню всю её вековую красу, приму и растворю её уродливые шрамы советского наследия. И пошлю эту картинку Богу. Он сразу все поймет. И я тогда пойму, что жила все эти годы не зря. И оправдаю своё безделье. И… Да не знаю я, что будет. Но точно все будет хорошо. Потому что по-другому быть не может.

Я открыла окно и присела на подоконник. Еще прохладная весенняя ночь ворвалась в комнату. Я завернулась в зеленый плед и достала сигареты. Внизу проносились редкие машины, чуть поодаль темнела Висла, плескалась о бетонные плиты, в которые люди заботливо приодели ее берега. Зеленая крыша какого-то костела в свете ночных фонарей казалась фиолетовой. Я черканула спичкой и с удовольствием затянулась этой сладко-горькой отравой. В голове было тихо и пусто. Я опять заигралась в обывательскую реальность, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Только ты один, мой милый мальчик, давал мне ощущение безумия. Впервые в жизни я никого не слушала и все решала сама. И впервые знала чего хотела.
И мне бы натянуть старые джинсы, накинуть на майку клетчатую зеленую рубашку, кинуть нехитрый скарб в рюкзак и податься в путь. В горы, к озерам, новым лесам, друзьям, историям. Чтобы сегодня не знать где окажешься завтра. А ночью, сидя в каком-нибудь придорожном кафе писать тебе на салфетках о своих впечатлениях за день. Потом на последнюю мелочь купить конверт и послать сей опус по знакомому адресу. Хотелось видеть, как встает солнце, чувствовать уверенность своей же походки, плавность движения, в которых не будет ни суеты, ни лишних слов. Без прошлого и будущего. Между пятым и шестым километром. А ты, ориентируясь на светящуюся точку кончика моей сигареты, отправишься в путь из своего душного серого города. И обязательно найдешь меня, пройдя тысячи световых лет. Я же обойдя Землю по экватору, побывав на орбите и царстве Аида, буду ждать тебя в том же кафе, где недавно писала нудные письма. Ты присядешь за мой столик и мы закурим вместе. Немного помолчим, улыбаясь друг другу сквозь сигаретный дым. Тут ты напомнишь, что жизнь – это движение. И мы уйдем, взявшись за руки, не расплатившись с барменом, который работает на вечность. Потому что впереди еще много дорог, а вдвоем всегда веселее «даже проплывать по небу, а не то что жить на Земле».